Военным с ПТСР сложно вернуться к нормальной мирной жизни. И сложнее всего тем, кто не только “смотрел в глаза смерти”, и видел, как погибают сослуживцы, но тем, кто познал так называемую моральную травму.
Это подтверждает история, рассказанная американским психиатром Бесселом ван дер Колком в его книге “Тело помнит все. Какую роль психологическая травма играет в жизни человека”.
Дело было в 1978-м, спустя три года после окончания войны во Вьетнаме, в Бостонской клинике для ветеранов, где ван дер Колк находился в качестве штатного психиатра. Практически в первые дни работы в госпитале он познакомился с Томом, «взъерошенным громилой», перманентно находящемся в состоянии похмелья.
Часть истории Тома, которую психиатр от него узнал в день знакомства, сводилась к следующему: в 1968 году он воевал в составе пехоты во Вьетнаме, был ранен, потерял близкого друга в бою, и спустя десять лет так и не научился жить нормальной жизнью.
После войны Том женился, у него появились дети. Однако внезапные вспышки агрессии превращали его жизнь и жизнь его семьи в сплошные мучения.
Нет, Том не избивал жену и детей. Он сдерживал себя. Лишь только животная агрессия подступала, он выбегал пулей из дома, чтобы не причинить родным вреда, мчался в ближайший бар и там напивался до беспамятства.
А ещё — его мучали кошмары.
Во сне он видел убитых американских солдат. И мертвых вьетнамских детей.
Психиатр выписал ему препарат, который должен был уменьшить частоту и интенсивность ночных кошмаров. Однако спустя неделю Том заявил, что таблетки не пьет и пить не будет, потому как “должен хранить в памяти воспоминания о тех, кто погиб во Вьетнаме”.
Ван дер Колк крайне заинтересовался этим случаем. Что происходит в голове Тома, что он отказывается избавляться от страшных воспоминаний, обрекая себя и свою семью на муки? Смерть тех, с кем он служил? Или, может быть, что-то ещё?
Стоит сказать, что в те годы литературы о ПТСР практически не было. Колку пришлось исследовать симптомы посттравматического стрессового расстройства на живых примерах. И тогда он сделал для себя неприятное открытие. А именно: мирные люди не хотят знать, что проходят солдаты на войне, даже врачам госпиталя не хочется в это вникать.
“Нам хочется считать свою семью безопасным островком в безжалостном мире, а свою страну – населенной просвященными, цивилизованными людьми”, – пишет Бессел ван дер Колк.
Но все же ему пришлось вникнуть и узнать жуткую тайну его пациента. По той простой причине, что без определения причины травмы невозможно от нее избавиться.
В битве на рисовом поле, в том страшном 1968 году, Тома и его сослуживцев накрыл пулеметный огонь. На его глазах все члены его взвода были убиты в считанные секунды. Среди них – его лучший друг Алекс. Но не это стало причиной многолетних кошмаров. Куда страшнее было то, что произошло после.
“Солдаты с незапамятных временем, ещё со времён гомеровского Ахилла, реагировали на смерть своих товарищей неописуемыми актами возмездия”, – пишет автор книги.
И далее сообщает, что его пациент Том после засады на рисовых полях отправился в деревню, где убил детей, застрелил фермера и изнасиловал вьетнамскую женщину.
В тот день в нем погибла частичка его самого – та часть, которая была доброй, благородной, заслуживающей уважения.
Эта история иллюстрирует понятие моральной травмы (термина, который появился в американской, психиатрии как раз после войны во Вьетнаме) и её разрушительные последствия.
Суть терапевтического прорыва ван дер Колка
«Замораживание» травмы
Ван дер Колк отмечает, что обычные попытки пациента рассказать о войне были «замороженными», лишёнными эмоций, как будто он читал чужой доклад. Тело и психика были отрезаны от этих воспоминаний, чтобы не чувствовать невыносимую боль.
Работа с телом (соматическая терапия)
Ван дер Колк использовал методы, помогающие восстановить связь между телом и эмоциями. Он не заставлял пациента сразу говорить о худших эпизодах, а работал с ощущениями в безопасной обстановке.
Прорыв
В ходе одной из сессий, когда пациент смог почувствовать своё тело и разрешить себе испытывать эмоции, его вдруг накрыло волной невыносимого стыда и горя. Он разрыдался и впервые прожил эти воспоминания не как отстранённый наблюдатель, а как человек, который осознаёт содеянное.
Почему это был прорыв?
До этого его психика защищалась онемением (диссоциацией) и вспышками ярости. Признание своей вины и способность чувствовать боль от своих поступков, как ни парадоксально, стали началом исцеления. Это означало, что его моральная часть, его человечность — не мертвы.
Ключевые выводы из этого случая, которые делает ван дер Колк:
- Тело хранит травму. Даже когда сознание пытается забыть, тело живет в состоянии постоянной боевой готовности, гнева или оцепенения.
- Моральная травма — основа страдания. Для многих ветеранов главная боль — не страх смерти, а стыд, вина и потеря самоуважения из-за того, что они совершили или не предотвратили.
- Необходимость соматических подходов. Чтобы получить доступ к замороженной травме, часто недостаточно просто говорить. Нужны методы, которые помогают безопасно «разморозить» тело (йога, сенсомоторная терапия, EMDR, терапия драмой и т.д.).
- Исцеление требует встречи с болью. Прогресс начинается не с забывания, а со способности выдержать воспоминания вместе с сопутствующими им эмоциями в безопасном терапевтическом пространстве. Только пройдя через этот болезненный этап, можно начать проработать травму и жить дальше.
Эта история — мощная иллюстрация центральной идеи книги американского психиатра о ПТСР. Идея в следующем: травма меняет мозг и тело, и чтобы исцелиться, нужно заново научиться чувствовать безопасность в собственном теле и восстановить связь с подавленными эмоциями, какой бы ужасной они ни были.
Несколько слов о ПТСР у военных
Самое тяжелое в ПТСР у военных — это комплексное взаимодействие нескольких ключевых факторов, но если выделить центральный, глубинно травмирующий элемент, то это:
Непреодолимое противоречие между фундаментальными человеческими ценностями и необходимостью их нарушения во время службы, что приводит к экзистенциальному распаду личности.
Это не просто страх или ужас, а моральная травма, которая разрушает самоощущение человека как «хорошего», «правильного» и «цельного».